«В первый раз конфету попробовал после войны»

Ветераны Уколовы Николай Иванович и Нина Владимировна - одна из многих пристенских семей,  чья жизнь и судьба, словно зеркальное отражение  очень непростого периода страны Советов прошлого века, 54 года назад  стали семейной  четой. Но даже в самые счастливые минуты  ни   Николая Ивановича, ни  его супругу Нину Владимировну так и не покинули тягостные  воспоминания о нелёгкой крестьянской жизни тридцатых годов и ещё более страшном испытании - Великой Отечественной  войне.

Большая семья

Маленький Коля с  ватагой деревенских ребят беззаботно мчался по деревенскому выгону. И даже разросшиеся среди разнотравья колючки совершенно не мешали босоногому мальчугану чувствовать себя абсолютно счастливым.  В их семье 9 сестер и братьев, для всех, кроме самых младших, всегда есть работа. В больших крестьянских семьях никто не сидит без дела. Поэтому, когда старшим детям сегодня позволено было идти гулять, Коля слегка насторожился, но  предвкушение свободы, да еще и на целый день быстро разогнали все сомнения. Мальчуган с упоением бороздил луг,  успевая  на ходу жевать  дикий чеснок, чабрец и ещё всякую всячину, известную каждому деревенскому мальчишке. Чувство голода притуплялось, и ребята вновь неслись по краю луга.

Вечером, входя в сени, у подростка как-то не по-детски заныло в груди.  Увидев мать, рыдающую у образов в «красном углу», Коля было кинулся к ней, но его остановил старший брат: «Сегодня забрали наших коров, лошадь, всю живность, даже кур не оставили, говорят, в колхоз. Ты, Колька, не трогай мать,  кормить ей нас теперь нечем, пусть успокоится».

Только не было  в их семье больше покоя. Семья из одиннадцати душ голодала. Чтобы спасти детей, родители стали  раздавать их по людям, как тогда говорили - «в няньки». В доме уже не было шумно и весело по вечерам. Семья таяла на глазах.

В скором времени к отцу,  «знающему грамоту», пришли явно не деревенские люди и предложили стать  председателем сельсовета. Быть председателем власти,  разрушевшей жизнь его семьи, отец отказался. Пренебрежения ему не простили — вначале арестовали, затем расстреляли.  Детство Коли и ещё восьми его братьев и сестер закончилось...

Другая жизнь

Несколько лет прожил он в чужой семье. Нет, его не обижали, но работал он исправно. К десяти годам ловко, не хуже  зрелой женщины, таскал воду на коромысле, пас скот, изнывая то  от жары, то от промозглой сырости, зимой добывал хворост в лесу, по пояс проваливаясь в снегу,  и всегда нестерпимо хоть одним глазком хотел  посмотреть на отчий дом.

Однажды Коля сбежал. Ноги сами привели в родное село.  В доме, где он был и  сыном, и братом, теперь располагался сельсовет, что это,  Коля толком не знал. Побоявшись войти, он молча стоял поодаль. Оклик незнакомого мужчины: «Колька, ты что ли?!» застал его врасплох. Но, окликнувший и не ждал ответа: «Давай сюда, быстро!» Мужчина пошире распахнул дверь, давая пройти грязному и уставшему мальчику. Председатель сельсовета поселил Колю на печке за ширмой, подкармливал картошкой да огурцами, да всё приговаривал: «Не горюй, Колька! Что делать-то умеешь?» А когда выяснил, что подросток  мастер на все руки, стал искать ему работу. Во время одного из визитов  в деревню  офицеров милиции из района, председатель упомянул о  парне: «С лошадьми управляется как взрослый».  Так юный Николай  попал  в  недавно образованное  на территории района отделение НКВД. Определили парня ухаживать за животными, поскольку при каждом отделении тогда существовал специальный  конный резерв. Понемногу пообвыкнув, парень стал лихо управляться с упряжью, с норовистыми лошадьми. Сотрудники местной милиции охотно брали его с собой в рейды.  Казалось, жизнь начинает налаживаться... 

Грянула война

С первых дней Великой Отечественной войны Коля вновь оказался в водовороте событий. Четырнадцатилетний подросток уже не считал себя ребёнком, но в такие суровые времена опорой любому человеку становится семья, её у Николая не было. Поэтому, когда под руководством старшего лейтенанта милиции Владимира Николаевича Попова на территории Пристенского района из  числа местных жителей стали формироваться истребительные  батальоны, а  из числа местных подростков истребительные отряды, то Николай записался к новобранцам. Подростки более мобильны, не вызывают подозрений, а потому Коле не раз удавалось оказать помощь  офицерам в задержании провокаторов, мародёров. Задачи были разные,  иногда и ночью приходилось в разведку ходить.

В ту пору дети  становились взрослыми быстро.  У войны свои суровые правила, для детей в них нет исключений. Да и не было тогда возможности спрятать от детских глаз бомбёжки, пожары, убитых и раненых. Всё, как в страшном калейдоскопе,  мелькало и перед Колиными глазами.

«Однажды, проезжая просёлочной дорогой, - вспоминает Николай Иванович, - мы заметили двоих красноармейцев. Офицеру они показались подозрительными - у одного и другого были перевязаны левые руки. Солдат задержали, привели в деревню, допросили.  Один из них, вымаливая прощение признался,  что они, боясь предстоящего боя,  ранили себя сами. Стреляли через хлеб, а потому  пулевые ранения были без ожогов. Приговор «самострелам»,  по законам военного времени,  зачитали сразу.  Вывели на улицу и как изменников Родины расстреляли перед отрядом красноармейцев».  Место захоронения этих горемычных Николай запомнил на всю жизнь.

Постепенно война с фашистами отступала. Но на Востоке активизировались японцы.  Николай попал в число 20-ти тысяч парней, которых мобилизовали для подготовки в учебным корпусе под Рязанью. Распределили новобранцев по землянкам и обучали  военной науке шесть месяцев. Николай  попал в пулемётную роту, стал командиром отделения и добросовестно осваивал премудрости военного дела.

Настал день, когда их дивизию подняли по тревоге, погрузили в вагоны и везли несколько дней.

- Место назначения нам не объявляли, но мы были уверены, что едем воевать с «самураями»,-  вспоминает ветеран. -  После многодневного пути, наконец, остановились, всем хотелось  выйти из вагонов, но получили приказ: «оставаться на местах». Наконец, утром  дивизию построили, и мы первый раз увидели своего генерала на белом коне. Конечно, мы ждали напутствия перед боем. И вдруг  услышали: «Дорогие мои солдатики, сегодня вы выиграли войну. Японцы, увидевшие, какое многочисленное пришло пополнение, капитулировали-и-и...  Всё! Конец смертям, конец войне!»

Дивизию расформировали. Николая призвали служить в армию. Попал он в Кантемировскую дивизию под Нарофоминском на пост по охране авиационного бензина. Затем возил командира. Много чего случилось за семь лет солдатской службы, а ветеран и сегодня вспоминает, что в армии в первый раз съел конфету...

Жить дальше

В 1952 году Николай демобилизовался. За плечами - война, армия. Но мирная жизнь тоже не обещала быть безоблачной. Долго солдату  пришлось искать работу, надеяться было не на кого. В поисках заработка  приходилось ему и походить пешком, и  поездить на крышах вагонов, денег-то не было,  а в качестве пассажира хоть и был он в солдатской форме, но в вагон без билета не пускали. Как бы там ни было, но Николай всё же нашёл своё место в жизни — поступил на работу в депо станции Белгород, затем женился на замечательной девушке Нине. Стал работать на станции Ржава.  Вместе с супругой  построили дом.

Ни о чём ветеран сегодня не жалеет. Единственной, но нестерпимой болью для Николая Ивановича и его супруги Нины Владимировны становится, когда  послевоенное поколение  пытается исказить события прошлого.  Поэтому, спустя 68 лет после Великой победы ветеран откровенно и без затей  вёл свой рассказ о себе, о тех, кто был рядом, о времени, в котором жил.

Т. Доценко

Фото автора