В России Церковь отделена от государства. Просто так на культовые учреждения деньги не дают.  Шанс получить господдержку имеют только храмы, которые являются культурным наследием и признаны памятниками федерального уровня, а значит, у небольших деревенских церквей, не обладающим таким статусом и имеющим небогатый приход, шансов выжить немного. Единственный надежный вариант, чтобы церкви не разрушались — найти благотворителей. Не всегда это просто. Но все же и в очень небогатой глубинке находятся люди, готовые жертвовать во имя светлой цели - сохранения веры предков. Примером тому – храм в Верхней Ольшанке.

Огибая старый деревенский погост, просе- лочная дорога привела нас аккурат к небольшой, заботливо выбеленной и выкрашенной сельской церквушке. Первая мысль: «Каким образом этому святому месту в глубинке удалось пережить времена гонений, годы оккупации и безверия?» Действительно, в небытие ушла целая эпоха, приказали долго жить два государственных строя, а притаившаяся на одном из Верхнеольшанских холмов церковь чудом устояла.

«Чудеса, конечно, бывают, но здесь больше наши деревенские правдами и неправдами боролись за своё право на вероисповедание, - рассказывает уроженка села Ольга Егоровна Игнатьева.

 

 О. Е. Игнатьева

 

- Не желали ольшанцы  жить в неверии, хотя  и притесняли их в прежние годы крепко. Сама-то я 35-го года, не всё помню, но по рассказам деда знаю, что прежде в Ольшанке стояла двухпрестольная старинная церковь. Храм Пресвятой Богородицы и Вознесения Господня для прихожан окрестных сёл был святым местом. Шёл сюда и стар и млад на службу, помолиться, покрестить младенца, обвенчаться. Вся жизнь деревенская у церковного алтаря начиналась и заканчивалась. 

В начале 30-х годов прихожан из церкви выгнали, всю святыню (иконы, церковную утварь - прим. автора) выбросили на улицу. С тех пор стал божий храм колхозным зернохранилищем. Что могли сделать местные? Их, конечно, лишили церкви, но вера-то при них осталась. Поплакали, помолились, да чтобы не допускать дальнейшего богохульства и не втаптывать в грязь лики святых, разнесли иконы, утварь по хатам. Вам, нынешнему поколению, нас трудно понять. А тогда из деревенских будто душу вынули. Надеялись мы, что времена переменятся, власть смилуется и отдаст церковь прихожанам. Времена-то, конечно, изменились, но лучше не стало: грянула война…

В деревню немцы зашли, как хозяева. Вначале рассказывали местным о новых порядках, искали сторонников, выбирали сельских старост. Но оккупанты быстро поняли, что не найдут поддержки среди ольшанцев. Тогда и стали лютовать и издеваться. Забирали нехитрые съестные припасы, скот, птицу. За подозрение в связи с партизанами не щадили никого - вешали детей, вдов, солдаток. В один день прошли с факелами по хатам и подожгли соломенные крыши - выгорел целый хутор из тридцати домов. Полгода зверствовали фашисты в нашей деревне. Только закончилось их время. Когда началось наступление Красной армии, побежали оккупанты из деревни. 

Дед рассказывал, что   отступающая немецкая колонна из техники и мотоциклистов растянулась тогда на километры. Этот караван напрочь разбил дорогу под деревней Зорино Обоянского района. Сами себя загнали оккупанты в ловушку. Застряв в русском чернозёме, который они так хотели завоевать, часть немецкой колонны вернулась в Ольшанку.  Мы, дети, не понимая опасности, наблюдали, как фашисты суетились вокруг старинной церкви. И только когда наши матери в страхе забрали нас и приказали лезть в погреб, поняли, что грядёт что-то страшное. Прогремевший в этот день взрыв заставил содрогнуться каждую деревенскую избу. Это фашисты подорвали намоленные поколениями верующих стены нашего храма. Весь день вывозили они кирпич на зоринскую дорогу, чтобы проложить себе путь к спасению от приближающихся наших войск.

Многострадальный, старинный колокол, бережно сохраненный ольшанцами

Когда очистили село от оккупантов, ольшанцы решили с божьей помощью поставить маленькую церквушку. На ту пору в селе жила семья, знали их все как Столяровых. А уж фамилия это была или как тогда было принято в деревне – подворье, этого я не знаю. Только все мужчины их рода и вправду на всю округу  были известны как знатные плотники и столяры. Один из рода Столяровых – Дмитрий - очень был предан церкви и всегда был при ней. В 1943 году собрал он по сёлам кого смог и привез в Ольшанку, чтобы ставить новую церковь. Голодные, измотанные войной люди из бывшего дома батюшки и старой церковно-приходской школы  стали собирать храм. Война ещё бушует, в деревню каждую неделю идут «похоронки», где  вдовам найти утешение? Идут молиться к недостроенной церкви. Худо-бедно, но храм всё же собрали. До 1949 года был он опорой для верующих. И снова беда – как и в 30-х годах власти вновь забрали церковь у прихожан. В этот раз  культовое здание стало начальной школой. 

Ольшанцы не сдались. Вновь Дмитрий Столяров, хоть и был уже в годах, стал искать помощников, чтобы построить церковь. В этот раз подсоблять ему стал Порфирий – местный человек очень непростой судьбы. Во время оккупации немцы определили его в комендатуру, сделав сельским старостой. Полицай (хоть стал им и не по своей воле) как мог начал помогать деревенским. Многие ольшанцы обязаны ему жизнью. Спас от верной гибели он и жену председателя Екатерину Оспищеву с четырьмя сыновьями. Кто-то донёс оккупантам, что в деревне живёт семья председателя-коммуниста. Но Порфирий успел предупредить женщину, чтобы ночью уходила с детьми. Уйти-то с детками Екатерина успела, только помыкалась она, пока нашла убежище. Ни её, ни сыновей не пустили укрыться даже две родные сестры:  «Тебя с сыновьями повесят и нас погубят». Только младшая сестра впустила Екатерину и напуганных детей: «Одна мы семья, и судьба одна у нас будет». Только судьба оказалась гораздо милостивее, чем старшие сёстры жены председателя.  Началось наступление Красной армии, и фашистам стало не до поисков беглецов и показательных казней. В каждом селе таких судеб не счесть… 

А что до старосты Порфирия, так он с приходом Красной армии никуда не скрылся, хотя говорили ему: «Беги, придут наши, разбираться не станут, расстреляют тебя как полицая!». «Некуда мне бежать от родительских могил. Пусть люди рассудят, коль виноват – отвечу». Ольшанцы и рассудили – своего старосту они отстояли.

Так вот Порфирий этот и Дмитрий Столяров в 1949 году на деньги, оставшиеся в церковной казне, купили  домик недалеко от разрушенного немцами храма. Стали делать к нему пристройки, выложили алтарь. Деревенские и рады бы помочь им, да во многих домах никто досыта с самой войны ещё не ел. Кругом беднота и разруха.  Но всё же плотников не бросали. Мне тогда уж четырнадцатый год шёл, помню, как мама от зари до темна - в колхозе, а я с бабушкой дома на хозяйстве. Дом наш поближе остальных был к стройке, вот к нам за два, кто за три километра несли кто что мог. Кто горсть пшена, кто полкувшина борща. Но, в основном, готовили в нашем доме. Бабушка уже старая была, помогала ей деревенская женщина. Колодец далеко был, так бабушка бывало кликнет мне: «Унуч, пойди хоть по полведерочка воды принеси!» Да, что ж я по полведёрочка стану носить? Хватаю коромысло, два ведра - и к колодцу.

Дела на строительстве постепенно продвигались. Священник хоть и был уже при возрасте и больной, но вместе с матушкой руководил всеми работами. Новая беда пришла откуда не ждали. На ту пору был у нас председатель сельсовета. Не то атеист, не то иноверец какой. С деревенскими шибко грубым он всегда был. Ольшанцы платили ему той же монетой и прозвали «монголом». Сильно он препятствовал строительству. Колхозники это знали, а потому спешили как могли. Матушка тайком съездила в Москву. Заручилась поддержкой епархии, получила документы на землю. Но председатель не успокаивался. Помню: однажды нас, подростков, матушка собрала возле будущей церкви, вынесла икону, свечи, пока шли приготовления к ритуалу освящения, появился председатель на дрожках и направил лошадь прямо на икону. Матушка была росточком маленькая, никто и не ожидал, что она бросится к лошади. Но она ловко схватила лошадь под узцы и не дала растоптать святой лик. А председателю, чтоб больше не чинил препятствий, вынесла привезенный из Москвы документ. Только тогда прихожан оставили в покое. Никто больше ничего не запрещал и ничего не отнимал. А церковь в том же 1949 году всем миром достроили и освятили. С тех пор двери в нашем храме не закрывались». 

Время неумолимо. Давным-давно нет в живых плотников, строивших церковь, старосты Порфирия, в 1953 году умер священник, руководивший стройкой. Постарел, обветшал и сам  храм. Только земля наша всё же не оскудела православными традициями и добрыми людьми. Чтобы отремонтировать церковь, люди вновь объединились. Два года подряд на пожертвования местных жителей и предпринимателей Александра Масалова, Юрия Солгалова, Александра Озерова, Александра Уточкина, Александра Яковлева велись восстановительные работы. Была полностью переделана колокольня, церковная кровля, сделан ремонт фасада и внутренних помещений.

 

Внутреннее убранство храма

 

Приведены в порядок даже хозяйственные постройки. Конечно, всегда хочется хоть чуточку больше, чем уже достигнуто. Сегодня прихожане  из Верхней и Средней Ольшанки не оставляют надежд, что благое дело по реставрации и дальнейшему обустройству православной церкви не остановится. Верит в это и отец Василий, настоятель бобрышевского храма Успения. Не оставляет он ольшанский приход: проводит в церкви службу, на погосте   служит панихиду. Даст Бог, укрепятся люди в вере, да и нельзя иначе, слишком много зла становится на нашей планете, а потому пусть множатся в городах и селах храмы – обители добра, духовности и древней православной культуры.

Татьяна Доценко