Павел Иванович Алексеев, бывший председатель колхоза «Рассвет», дважды орденоносец, награждённый орденом «Трудового Красного Знамени» и орденом «Октябрьской революции», убеждён, что неизменными во все времена остаются простые и понятные всем поколениям общечеловеческие ценности – дом, семья и взрастившая тебя Отчизна.

- Моё детство ничем не отличается от судеб сотен мальчишек нашей Ольшанки. Как и все мои сверстники, вырос я в разрушенной войной полуголодной деревне.  А потому с детства знаю настоящую цену и хлебу, и незатейливой каше, и постным деревенским щам. Не подумайте, я вовсе не осуждаю любителей вкусной еды. Хочу сказать только одно: были времена, когда у наших матерей от счастья светились лица только потому, что на ужин своим детям они могли предложить постную кашу из закопчённого чугунка. 

Быть может, именно эти воспоминания и не дали мне покинуть Ольшанку. Я навсегда остался там, где родился, чтобы поднимать и развивать село, строить и облегчать жизнь многострадальной деревни и её тружеников.

 

ВНАЧАЛЕ БЫЛА АРМИЯ

 

Сегодня я уже могу точно сказать, что всё и хорошее, и плохое в моей жизни начиналось со службы. В пятидесятые годы мои сверстники по большей части оканчивали семилетку и шли служить либо работать. Меня же в армию призвали после 10 классов и сразу зачислили в полковую школу. Через пять месяцев я стал командиром орудийного расчета зенитной артиллерии в Брянске. А в 1956 году нас перебросили на Северный Урал, в Свердловскую область. Наш полк защищал непростой объект – урановые рудники. Всего несколько дней прослужил я в новой части. Вдруг поступает приказ прибыть  к замполиту. Из его кабинета я вышел уже не только командиром орудийного  расчёта, но и секретарём комсомольской организации  5-й батареи. 

Я был молод, активен, успевал и воинский долг выполнять, и нести общественную нагрузку. Комсомольские собрания проводились тогда в спорах, равнодушных не было. Часто выступал с докладами.  А через год уже стал делегатом комсомольской конференции Уральской армии противовоздушной обороны и был избран делегатом на окружную комсомольскую конференцию.

А дальше случилась беда. Наша батарея получила задание заготовить два вагона леса. Непросто это сделать, когда снег в рост человека, а из инструментов только двуручная пила. Сначала утаптывали снег, пилили деревья, обрубали ветки, а затем вручную грузили в пятнадцатикубовые сани. Я руководил погрузкой готового леса. Когда одни из  саней были  почти полностью загружены, тягач подтянул огромное бревно. Уставшие солдаты пытались водрузить его на верх штабеля, но сил у них уже не хватало, бревно начало сползать вниз. Раздумывать было некогда, весь загруженный в сани лес мог в любую секунду обрушиться и раздавить людей. Я подскочил: «Взяли, ребята!» Кажется, сколько было моих сил, столько я и отдал, толкая этот неподъемный груз. Бревно поддалось под нашим натиском и плавно легло поверх штабеля. А я с дикой болью упал на снег. Уже   в госпитале мне сказали, что сослуживцев я спас, а себя искалечил.  Сорвал желудок. На несколько сантиметров он сместился вниз.

Службу продолжил уже после выписки. Батарея наша была слаженная. Ребята подобрались ответственные, а   потому с задачами командования мы всегда справлялись на «отлично». Я получил звание старшего сержанта и должность старшины пятой батареи. Полгода я пробыл в этом качестве, нашу батарею преобразовали в огневые и технические дивизионы. Пришла новая ракетная техника. Приказом командира полка я был назначен в технический дивизион и получил звание старшины. В этом звании я и завершил  службу в Вооруженных  Силах Советского Союза. Больше 65-ти лет с тех пор минуло, а я  и сегодня помню имена ребят, фамилии командиров.  Армия для мужчины – большая школа.

 

 

НАЧАЛЬНИК ИЗ СЕЛЬСОВЕТА

Дома началась совсем другая - гражданская жизнь. Работал, помогал семье. Весной 1959 года секретарь партийной организации колхоза  пригласил меня на собеседование: «Алексей,  слышал, ты в город собрался. Не нужно тебе уезжать, ты и дома будешь востребован».  В город я и вправду тогда посматривал, но на предложение стать заведующим клубом в селе всё-таки  согласился.

Клуб, в который меня направили, оказался не культурным учреждением, а подобием «курилки». Молодые ребята собирались здесь, только чтобы покурить. Курили табак. Дым стоял такой, что лиц не видать. Так, что в начале моей новой деятельности пришлось не культуру в массы нести, а бороться с курильщиками. Всякое было. Один местный парень, чтобы подтвердить свой авторитет среди деревенских, однажды встретил меня по пути домой:

 - Что,попался?

Отвечаю:

- Кто из нас попался, я не знаю, но курить в клубе ты больше не будешь. 

Не решился он полезть в драку. А в клубе, кстати, больше не курили. Молодежь, да и кто постарше ходили в кино, устраивали праздники, танцы. Жизнь продолжалась. Меня назначили секретарём сельского совета, занимался я налогами. Ездил по сёлам на лошади, запряженной в «линейку». И вновь мои пути пересеклись с тем самым парнем, Васей. Не забыл он, оказывается, нанесённой ему обиды. В один из дней я приехал на хутор. Чтобы дать лошади отдохнуть, привязал её к дереву на окраине лесочка, а сам пошёл по дворам пешком. Деревенский злыдень из кустов пуганул мою лошадку. Конечно, животное сорвалось и полетело, не разбирая дороги. «Линейка» - вдребезги, но лошадь осталась жива. Местные освободили её из бурелома и привели ко мне. А я подошёл к Василию и сказал, что у него пять дней, чтобы сделать новую повозку и подогнать её к сельсовету. И знаете, ровно через пять дней моя «линейка»  была готова. Где он брал материал, колёса - этого я не знаю, только с тех пор Васю как «бабка умыла», больше никаких козней он мне не строил. Больше того, местные за то, что я не подал на хулигана заявление  в милицию, признали во мне «своего»,  а не просто начальника из сельсовета. Шли ко мне потом и посоветоваться, и о жизни поговорить.

В марте 1961 года односельчане избрали меня председателем сельского совета в Средней Ольшанке. Самым молодым председателем я был тогда в районе. Деревенские меня очень поддерживали. Мы даже успели   построить новое здание сельсовета и радиоузел. Но  долго мне председательствовать не пришлось. Через полтора года Пристенский райком партии направил меня  в Советскую высшую партийную школу. Обучение мы проходили в Курске, на четыре области Черноземья готовили в ней тогда кадры. Из двух лет учёбы мой портрет  полтора года висел на Доске почёта партийной школы. Государственные экзамены сдал я с отличием.

 

СВОИМИ СИЛАМИ ОТСЕЕМСЯ

Район наш к тому моменту объединили. Часть отошла к Обоянскому, вторая, включая   посёлок Пристень, – к Солнцевскому. Так что, вернувшись  с учёбы в родную Ольшанку, я стал жителем Солнцевского района. На собеседование меня пригласил первый секретарь района Василий Андреевич Шкреба. Могучий был мужчина, под два метра ростом и с голосом под стать телосложению. С его подачи мне прочили партийную карьеру. Но меня больше тянуло к «живой» работе. Пришёл день, когда на заседании бюро меня утвердили председателем колхоза «Авангард». 

5 февраля 1965 года я вместе с представителями райкома партии и народного контроля прибыл в колхоз. Шло партийное собрание, освобождали от должности моего  предшественника. Человек он был неплохой, видимо, но трагедия в семье сильно его подкосила. Жена у него умерла при родах третьего ребёнка. Сам он был орловским, а потому с малолетней детворой решил уехать на родину.

Утвердили меня на том собрании председателем. А хозяйство оказалось настолько запущенным, что и сравнивать не с чем.  Начал знакомство с мастерской. Прихожу, сидят кузнец, молотобоец, токарь и инженер.

Спрашиваю:

- А где механизаторы? И почему вся техника завалена снегом?

- Не ходит  никто. Побросали они работу.

Что делать? Решил сам объехать деревню и выяснить, по какой причине люди бегут из колхоза. Нашёл местного молодого парня, и поехали мы с ним по дворам, где жили механизаторы. В первом  же  доме сельского работяги меня встретил и сам хозяин, молодой парень лет тридцати, и жена его с двумя детками. Люди добродушные, стали рассказывать.

- Павел Иванович, какой смысл ходить на работу? На колхозные трудодни хлеба не купишь. Выживает наша семья только за счёт своего хозяйства.   Есть у нас коровка, телёнок, были гуси да два поросёнка. Гусей и одного поросёнка продали, чтобы одеть да обуть ребятишек. А теперь и остального хозяйства, наверное, лишимся – ни одного мешка зерна на корм скоту бывший председатель не дал. Сидим, каждое утро рубим свёклу и гусям, и поросенку, и остальной скотине.  Зачем ходить механизатору на работу, если колхоз денег не платит и кормом не помогает?